|
 Глубоко
внутри ресторана громыхают тарелки об оцинкованную мойку, клубы
вонючего пара мотаются промеж кафельных стен, и конденсатом испаряются
на толстых женских плечах. Хлопает дверца сушильного шкафа,
многоэтажные подносы звякают мытыми стаканами, шумят сильные водяные
струи, орут краснорукие тётки, - специалисты посудного помыва: ручного
и машинного.
Ирина: Что, спрашивает, тебе, Ирина, к Новому году подарить?
Александра: Не слышу! Кто спрашивает? Китаец, что ли, твой?
Ирина (с сарказмом): Нет, блядь, дед Мороз!
Александра: Ну, а ты чего?
Ирина (соскребает остатки еды в помойный бак):
Ой, Саша, ну не шубу же у него просить, сколько там повара эти
несчастные зарабатывают, гроши! Да квартиру снимает, да ментам сколько
на улице раздает. Сволочи! Ведь, такая же лимита, твари, ненавижу их! (швыряет вилку в мойку).
Александра: Не слышу! Кто лимита? Китаец, что ли, твой?
Ирина (кричит): Заебала переспрашивать! Чем слушаешь, сракой?
Александра (укоризненно): Чё ты материшься-то всё время?? Шумит всё, конечно не слышу!
Ирина:
Извини, Сашенька, нервы ни в пизду. В общем, попросила у него
сковородки эти тефалевские, которые рекламируют, без ручек, да давилку
для чеснока.
Александра выныривает из пара, молча вглядывается в лицо Ирины
Ирина:
Ну, что смотришь? Что я, блядь какая алчная, из мужика последнее
тянуть? Жалко мне его, - маленький, худой, мёрзнет всё время, курить
бросил..
Александра: Ирка, ты давилку себе купить не можешь, что ль? Она у вьетнамцев двадцать рублей стоит, или я чего не поняла? (потеряно) Не слышно ж ничего..
Ирина
садится за небольшой столик в уголке, оглаживает клеенку, смахивает
крошки, вытирает руки о фартук, подтягивает носки, складывает руки на
груди, на животе, упирается локтем в стол, лицом в ладонь, нюхает ее,
морщится, закладывает руки под фартук, откидывается на спинку стула.
Ирина:
Я в «Домино» давилку видела за полторы тысячи. Там такие ручки! Не
ручки, а рычаги, оглобли! Продавец говорит, никаких усилий не нужно
прикладывать, вроде масло коровье давишь! А красивая какая!! Болят
руки-то к вечеру, спазмалгон на ночь пью, чтоб заснуть. Ну, и красивая,
конечно.
Александра: Надо посмотреть, что за давилка такая. Так подожди, обещал, что ль?
Ирина: Тефаль обещал.. (молчит)
Александра: Ну?
Ирина (повышает голос по мере произнесения реплики):
Говняшки мну! Хуй мне по всему рылу, а не давилку! Ножом, говорит,
чеснок рубить надо! Давилкой, говорит, нельзя ни в коем случае,
структура клетки нарушается, искажается вкус, блюдо портится. Это,
говорит, только фашисты чеснок давилкой давят и тупые уебаны.
Только гандоны гнойные, разные выродки чеснок давилкой убить способны,
говорит!
Молчат
Ирина (встает, со вздохом направляется к сушильному шкафу): Матершинники они в общем, кошмарные, - повара эти пиздоглазые, китайцы ёбаные.
|
