Актуальная литература, поэзия, проза, музыка, актуальное искусство, digital-art, flash анимация, новости культуры,| Тайнинка.ру

Волга

Как вселенская весна
Воплощалась в любовь человеческую,
Так в венах советского воина
Вскипая вскрывалась Волга,
И несла отважных сквозь войны врата
Туда,
Где время волчком виновато вертится,
И уже не властно
Превращать всё самое важное
В невнятные воспоминания,
И возвращает наворованное
В первозданном виде -
Вечер,
Звёзды,
Первое свиданье...
И всею влагою своей
Всегда влюблённая
Волга - вечная вода.

Глас Господень

Гулкий, гладкий, грандиозный
Город-глыба -
Гайки, гвозди…
Убегу.
Грибником голым глупым глядеть по пригоркам,
Ягоду главную грызть,
Гореть самогонком.
Глас Господень в груди генерируя,
Грохать в глиняный гонг.

Два

Один довольно адекватный
Денег добытчик,
Делигад двухмандатный
Держит дистанцию,
И даже на дне -
Директор дебаркадера.
Другой дурной,
Заводной и вздорный
Джин-диверсант,
Дуэлянт двухмоторный,
За едою дразнится,
Чудесам и дряни радуется,
Ходит на диспуты и демонстрации…

Мой двор всегда был с двойным дном,
Я с детства думаю дважды
И разделённый надвое делаю дым,
Диафильм длиною в жизнь
Лишь для того,
Чтобы однажды
Отыскать одну дорогу
И единственную дверь
В далёкий дом свой,
Где вдвоём
И никогда больше дважды.

Мера Емели

Смело мерил Емеля-егерь
Зелень леса своею верою,
Как затеет перемену времени,
Как заядренит зелья из веселящей плесени,
Как прозреет,
Насмотревшись небесного телевидения,
Так ну всех местных жителей,
Не верящих в спасение,
В том числе зверей и вековые ели
Елдаком и песней незабвенною
Подвергать учению смирения…
За грех и ересь
Хотели было в геенну его ввергнуть огненную,
Но не посмели,
Пожалели.
За самоотверженность
И неординарное мышление.

Ёжик и ёрш

Шёл-брёл тёмной ночью ёжик
Мимо ёлок и берёз,
Звёздным грёзам счёт вёл,
Нёс
Уголёк в обёртке пёстрой
Не серьёзен, но тверёз.
- Эй, Ёж,
О чём поёшь?
Идёшь куда?
Не к сестрёнкам ли?
Меня возьмёшь? -
Спросил зелёный мёрзкий ёрш
У ёжика, -
Я страсть люблю как в тёплых щёлках
У девчонок запрещённо щёлкать...
- .................................
Не ёрничай ёрш…….
………………………
………………………
И вообще……………
Я с мёртвыми насекомыми не разговариваю. -
Сказал ёжик, с нескрываемым отвращением пережёвывая
Жёсткие части наглой рыбы……
Так маленький зверёк,
Хоть и поранил нёбо,
Но всё ж
Не позволил торжествующей в мире пошлости
Ранить свою тонкую, сентементально-романтичную натуру.
Всё.

В ожидании жатвы

Жизнь жёлтых женщин
В ожидании жатвы
Желеобразна –
Жирных животных жалеть жарко,
Жестяных жуков жарить жалко
И даже жениха желать с железным жезлом
Скорее жутко,
Чем жидко.

Законы муз и физики

Не музы звёзды зажигают,
Но и звуки созревают в музыку
Не по законам физики,
Потому, не признавая праздников,
Без тормозов и без завтраков,
Как мезозойский змей зверея,
Раз за разом дерзкий мозг
Зигзагообразно злоязычет
И включая зум,
Терзает разум,
То слёзно взывая,
То козырным грозясь тузом.
А он,
Подобно зеркалу с завязанными глазами,
Взирая без затей сквозь призму прозы жизни,
Зевает под зонтом.
И не гадает,
Точно знает -
То, что зеленью было,
Золотом станет,
Золото - золою,
Зола - землёю,
И наступит зима,
Одна на всех,
Безобразно безукоризненная сказка.

Призраки

Одни считают их искателями истины,
Нижнего мира невинными сИротами,
На могильных плитах из тины и глины
Изучают их символы склизкие
Книжки про них интересные пишут с картинками.
Другие в них видят циничных мстителей
И, повстречав их,
С дикими криками
Бегут на исповедь,
И каются искренно,
Но на самом деле
Призраки
Без интереса играют в спиритические игры,
Лишь с тоски великой
Имитируя признаки жизни,
Скрипят ироничные письма близким.
И только Икар до сих пор не покинул темницу мистической клиники
Своих иллюзий любимых
И синими искрами
Всё рисует дирижабли…
Он так и не увидел
Ни Сибири, ни Индии.

Довольный

Между Йеменом и Йошкар-Олой
Лишь окончаний бесконечный рой,
Все ответы на вопрос - «какой?»
Мастер Йода заводной
И всегда собой довольный
Знак вот тако«Й»

Секретный контур

Казалось бы…
Ка-ко-го клапана!?!
И ко-му ка-кой коллектор
С красной кнопкой в конденсатном баке?!?
Не-е-ет ведь!!!...
Как же!?! – калёна копоть…
Каждому крюком каркас об корпус
И кристаллом по кошме,
Не кантуй, кричат,
Включай компрессор!
И с крыши кирпичами кидаются,
Электрики куевы,
А секрет-то….
В кочерге-е-е…
Но кто кочегару компания с кисточкой,
Килька без косточек,
Киска в коробочке?..
И не стал кривляться-выкобениваться,
А закопал свой кошмар,
Как некрасивую кашу,
В канаву.
И закруглился.
А контур обкорнали,
Закрутили краны,
И он-таки окончательно скуксился.
Так и выкинули.

Лето

Лето
Ливень
Летать голым
С любимой
Лежать
И глупо улыбаться

Мечта о море

Мне бы так моргнуть во мраке,
Так мяукнуть бы в метро,
Так измудриться бы на молекулярном уровне,
Чтобы все метаморфозы мысли,
Что вмещает мозг мой
Выменять
У молочной мира мамы
На моторный мегамёд.
И смастерить такую машину,
Такой механизм,
Такой мимолёт,
Что б
Мяу!!!
И море вот.

Оборотень

Он дал обет –
Пока не найду ответа,
На обед буду есть только овощи.
Оно опасное,
Отвергнутое богом
Отчаянно голодное чудовище.
Он в океане остров отыскал,
Построил там дом с огородом
И часовню с колоколом.
Оно не возражало,
И довольно скоро
Неосторожных обитателей пожрало всех около.
Вот так и жили они оба,
Ничего друг о друге не зная,
В теле одном,
Не одну сотню лет,
Откровенья ожидая,
И на двоих один ответ,
Пока однажды,
Глядя в окно
На отражение своё,
Он не увидел,
Что кто-то другой
Смотрит в то же окно,
Но видит не его,
А проплывающее мимо,
Похожее на носорога облако.
И понял он кем был тот пророк,
И чем было его пророчество,
И с пороком двойной жизни
Было покончено.
И через год
Он умер как обычный человек.
От одиночества.

Вредная рыба

Я разобрал рояль,
Ротационную форсунку,
Тромбон
И центральную радио-рубку
И в речку прыгнул.
Мне теперь
Равных нет -
Я громче всех ору.
Я вредный рыба-репродуктор.

Сказ о том, как один слесарь
Смерть разоблачил

Сгущались сумерки над северной страною,
Послушный спал в сараях скот,
И стало вдруг всё неслучайным -
Следы на снегу, семафор, самолёт,
Сигналы странные с той стороны…
То суеты сует сороки
И смуты сыны,
Свои скверные сны
Смешав со скукой местною,
Сомнений семя
Посеяли в соль истины…
И сказала смерть -
Смотрите, солдаты,
Искусство моё -
Совершенно.
И свершилось страшное -
Её сестра,
В чьих устах
Даже самые простые слова,
Теряя свойства серебра,
Приобретают силу стали
И, став безжалостными существами,
Сводят с ума
И сильных и слабых,
И самих себя…
И наша насосная станция
Не стала бы священной,
И счастья советского солнце
Не осветило бы наше селенье,
Если б однажды
Слесарь Степан
Не сказал бы в сердцах -
Да е-рун-да-а-а вся эта ваша мистика!
Смерть - сама себе сестра,
И искусства её суть -
Всего лишь
Абсолютная симметрия –
Равновесие –
Отсутствие движения…
Всё сходится –
Её не существует.
С тех пор и стали
считать смерть
Постыдным суеверием.

Тишина титанов

Лишь тот, кто трижды утонул
И потерялся
В этой тайне,
Отыщет трамвайную тундру
И в ней тень-траву,
И в тумане,
Как титаны в темноте,
Станцует СВОЮ
Тишину...
А не ту, что тётки толстые
Стащили с трупа товарища Троцкого

Утреннее

Увлечёнными ушами
Урвал у жизни утро.
У нас, как в Уругвае,
Не будет никогда,
Потому что утки,
Ужики,
Улитки и Уфа

Февральская фея

Её фигура
Фантастически фундаментальных форм,
Но ффся как будто из эфира и зефира.
Она - буфета фараон,
Февральская фея,
Профессор-фантом,
Феномен финальной фазы кефира
На фестивале эффектных фрагментов фильма
С фиолетовыми фонарями
И Фарфоровыми фонтанами.
И ни при чём здесь феодальная формула
И филигранный французский флот,
И аффтар не факир,
А проста фыпил нефти,
И букфа «эф»
Фатально жжот.

Запах

Хвоя,
Хворост,
Птахи в нарядных рубахах-перьях;
Она хотела сюда,
Ей всегда не хватало чего-то…
Он на охоту вышел…
Уже очень скоро
Холодные хлопья
Во мхе схоронят мух болотных
И её смех.
Хозяин храма ухи и эха,
Хвостатый мха монах,
Уже хлопочет над нею,
Пыхтит ей в ухо
И облачает в малахит и мех…
Она умерла без страха –
В его лапах
Ей было хорошо –
Она нашла свой запах.

Птица-Пятница

В самом центре цветения цитрусовых
Сцепились цербер и циклоп
Из-за девицы целомудренной,
Но на беду их
Ехал мимо царь.
И его рыцарь,
Недолго церемонясь,
Пленил коварных сладострастцев.
Царь же
Циничным образом упрятал всех троих в темницу.
Но и царю не целовать,
Не насладиться её ягодИцами,
Ведь только днём она была прекрасной жрицей,
А ночью -
Птицей-Пятницей
Вспорхнула и улетела.

Чапай счастья

Не учили чертей числам,
Не считают часы нечистые,
Человечьими несчастьями не мучаются,
Не сочиняют ночью чушь чрезвычайную,
Отчаянно от чувств и чая вспучившись,
Потому лишь чресла чахлые,
Да черепа копчёные
Обречённо чешут,
Когда невзначай,
Увлечённый птичьим кличем
И молчанием прозрачных пчёл
Чапай,
Облачённый во что-то лучистое,
Как в лучшую мечту человечества,
Промчится с чайником и чемоданом счастья.

Шпионские шевеления

В его штаны,
Тельняшку и бушлат
Штиль и шторм зашили по шпаргалке,
Чтобы он
Шаманом-штурманом сошёл на сушу
И при помощи волшебной каши
И ветошемешалки,
Малышом несмышлёным прикинувшись,
Расшифровал бы внештатный шёпот
Камыша и ландыша,
И стал бы шире шкафа
И шустрей мыша.
Чтоб всеми шрамами души своей
Среди машин шипящих шумных
Дышал наотмашь,
Машинистским шахом
Шагал ТАК,
Чтоб шпалам было страшно.
И лишил бы решением штаба
Тех, кто в шахтах без шапок шарахается
Всех шахмат и шашек
И шариков из мякиша…
Но не поддался бывший шахтёр,
В шпионских штучках искушённый,
Внушению.
Швырнул штандарт и шерстяные шорты
И пешком,
Не спеша,
Пошёл домой -
С мешком гашиша
Ему просто смешны
Были все их шевеления.

Щорсовы щи

Вещал вещий Щорс -
О, товарищ нищий,
Не имеющий своих вещей,
Едва носящий свои мощи!
Наша мощь - в общем!
Не щади буржуищев,
Себя не щади,
И будет трудящимся Щщастье
И из щавеля и щуки щи.

Девятнадцать

Пятью пальцами
Взять мельниц шесть,
Тень свою отметить цифрой семь,
Встать на пень
И целый день
Смотреть, как восемью девять
Получается девятнадцать.

Безъбодобъный

Необъятный,
Неподъёмный,
Въехал гордо,
Объявил громко -
Водъ мойъ влагъ вамъ,
Зарговагъ мойъ зъежъте,
И нигогъда не зломидъ вазъ върагъ.
Ведь я единзъдвенный
И безъбодобъный
Замый двёрдый въ мире знагъ!

Имя на "Э"

Я бы…
Эдаким…
Эндокринологом стал бы,
Эвереста эмиром электрическим,
Экскаваторщиком элитным на элеваторе,
Элементарным Эдуардом
На эсминце в Эгейском море,
Эфиопом элегантным,
Эвакуирующим своё эрогенное эго
Из Эдема в Эвенкийский автономный округ,
Эксцентричным эвкалиптом в эльфийскую эру,
Экологически чистым эхолотом на Эльбе...
Если бы мне бы,
Эх если бы мне
Имя досталось на букву бы «Э»

С главною песнею

Любовью страшною тебя люблю,
Как будто с юностью сиюминутною своею
Воюю
И победить боюсь,
И проиграть – значит в вечную тьму,
Саму себя сжигающую, кануть.
Потому в душе и вьюжит
И тянет на юг,
И дальше,
На полюс южный,
Где клюквою рассыпаться,
А где кровью своею
Раскрасить белую холодную пустыню.
Чтоб вернуться,
И в новую битву
Без головы,
Но с песней главною.

Без тебя

Сядь рядом,
Надышаться дай
Невероятными изъянами твоими,
Ведь без тебя
Всё дрянь,
И непонятно,
Зачем сохранять ясность взгляда
И маяком сиять,
Плюясь,
Как ядовитыми ягодами
В ноябрьскую грязь.
Без тебя
И поэзия моя –
Лишь обезьяны самоистязание.