Актуальная литература, поэзия, проза, музыка, актуальное искусство, digital-art, flash анимация, новости культуры,| Тайнинка.ру
Андрей Емельянов
| Навруз-блюз |
| Автор: Андрей Емельянов |
| 27.08.2009 13:15 |
|
Толстый таджик за барной стойкой устал от нервного тика и блядей на танцполе ему хочется на волю, туда, где маки в мае красными каплями тянутся в небо. Тоскует таджик, сам не зная, как он попал в этот холодный город. — В две тысячи втором я был еще в Курган-Тюбе, — говорит он сам себе, и ставит cd Эдди Рознера. Эдди Рознер играет ему на трубе. — Помню, в феврале возвращался с работы, было поздно уже, — обращается он к какой-то пьяной морде (два «копа де оро» и три по сто водки, разве так можно?) — а звезды здесь маленькие, не то, что у нас в Курган-Тюбе... Морда печально отвечает: — Хрен тебе. Наши звезды самые большие, не нравится, так езжай в свой кишлак, — и снова падает носом в стойку. Таджик вздыхает, а какой-то денди кричит: — Эй, ишак, налей-ка вот столько чего-нибудь вкусного. Между двух пальцев денди таджик видит, как расступается полумрак искусственный и выходит оттуда в своем лучшем халате дедушка Фаромуш, окидывает все заведение своим мудрым взглядом, и, перегнувшись через стойку шепчет на ухо: — эй, внучек, уже пора домой, бабушка скучает по тебе. И исчезает. Таджик, конечно же, ничего не понимает, протирает глаза, щупает уши, еще хранящие дыхание деда. А бляди с танцпола кричат, что по средам здесь должна быть только кислота, а не эта старинная хуета на трубе. Рознер обижается и умолкает, цифровая тишина ватой устилает пространство между таджиком и всеми остальными. Таджик улыбается, выходит из-за стойки, срывает бабочку, по пути к выходу толкает какую-то дамочку и выскакивает на морозный воздух. — Ну и пусть поздно, пусть дедушка Фаромуш давно уже в земле, — говорит таджик на ходу, под нос, сам себе, — но ведь в мае у нас цветут маки, и Эдди Рознер играет на трубе жирными от плова губами. |
Сайт разработан дизайн группой "VAKS"