Актуальная литература, поэзия, проза, музыка, актуальное искусство, digital-art, flash анимация, новости культуры,| Тайнинка.ру

Странная закономерность, по мере развития повести о Никамурито, все более малопригодными к употреблению становятся его сны. Этот сон вообще просто откровенная безвкусица, в нем встречаются персонажи с именами из трех букв, и человек, который такие сны видит, может иметь единственное применение. Он обязан сразу вскочить и бежать проповедовать всю приснившуюся ему ересь. Хотя это нас не касается, и если какая ересь приснилась Никамурито, то мв просто-таки обязаны её обнародовать, невзирая на стыд за нашего персонажа, безродного сновидца, Каву Никамуро Сюдзея.

Снилось Никамурито, что ночует он в небольшой гостинице в Риге, потому что приехал туда на встречу с самим Господом Богом, но встреча эта по независящим от Господа Нашего причинам сорвалась, и была отложена лет на сорок. Никамурито, раздосадованный, заснул в слишком просторном номере, и за окном было коричнево, желто и сухо.

Среди ночи в дверь постучали, и невыспавшийся Никамурито, как был полуголый, дошлепвл до замка и пустил в комнату самого Сатану. Дьявол позволил себе несколько извиняющихся и непристойно многознакчных шуток, и пригласил Никамурито посетить райские кущи, куда они вдвоем и отправились, воспользовавшись фальшивым пропуском, и картиной Шагала в качестве лаза.

Первое место, которое посетил Никамурито в раю, было кладбище кораблей. Касторовых оттенков мертвые корпуса дыбились до горизонта в ржавой воде, и зеленое небо становилось выше с каждой секундой, от легкого и пустого желания нашего персонажа. Обрадованный этим фактом, Никамурито принялся желать дальше, и все поисходило согласно его указам.

Смотритель кладбища кораблей, огромный рыхлый синюшный старик, с седыми, словно намокшими останками шевелюры, обрамлявшими пегую лысину, забрался в квадратную, напоминающую гроб, шлюпку, погрузил в ржавую воду цельное деревянное и единственное весло, и был таков, с неведомой скоростью впитавшись в горизонт. "Зачем это?" - осведомился Никамурито. "Ты захотел, - ответил Дьявол, - он оставил тебе это место, ты очень жаден до жратвы пейзажей и самок. Но ты не переживай, он давно собирался куда-нибудь отсюда перебраться. В раю все желания исполняются и совпадают, тут куча симметрии, как внутри калейдоскопа." Незаметно и сам Никамурито перебрался в совсем другое место, на странную, текущую в могучей двухметровой траве узкую реку. Они плыли вдоль реки на какой-то смешной посуде, и одетые в черную, парную глину, дети выходили откуда-то и шумливо бросались в воду. От желания Никамурито берега стали расти, и дети бросались вниз с огромной высоты, неслышно визжа от запредельного восторга. "Пойдем отсюда, пока не поздно", - шепнул Дьявол, и лодка их понеслась со скоростью хорошего тепловоза. Дыхание Кавы перехватило, и он в сладкой проказливой безнаказанности вцепился в румпель, заставляя неглубоким усилием мчаться все быстрее и быстрее по извилистой и странной реке сврй нелепый корабль. Неожиданно он опазнал в этой реке ручей, в котором в детстве пускал кораблики, ручей промыл витиевато и глубоко искрящийся весенний чернозем и сверху свисали широченные стебли самой обычной травы.

По выпуклым и неестественно прозрачным тяжелым струям летела лодка. На носу её вальяжно раскинулся черноволосый мужчина с рубленым красноватым лицом, а сзади, согнутый в жилистую струну, действовал румпелем Никамурито. Скорость перевалиа за грань допустимого, и все исчезло, и лодка, и прозрачные горбы сильнейшего течения. Теперь Кава плыл на спине, глядя вверх. С обеих сторон стояли тяжелые ивы, а вода была чуть желтоватая и пахла свежим апельсином. На уступах высокого берега попадались женщины, но о них пока ничего. Вода и запах её становились все тоньше, и все нежнее перебирал лапками между лопаток хомяк острейшего наслаждения.

"Ты все привел в движение, - раздался голос в голове Никамурито, - здесь стыдно хотеть, желание здесь не имеет смысла, поэтому пойдем отсюда, ведь все снова остановится еще не скоро."

И Никамурито проснулся, в начале в гостиннице утренней Риги, а потом и в своей постели.