Актуальная литература, поэзия, проза, музыка, актуальное искусство, digital-art, flash анимация, новости культуры,| Тайнинка.ру

 

Три дня тому напрочь развеселый пасконно рузский писателишка, Илья Нечаянный, прикончил наконец-то свой опус, посвященный бытию простого малороссийского самурая Кава Никамуро Сюдзея, и теперь он, сиречь Илья Нечаянный, вовсе идет пешком к своему потенциальному издателю по кликухе Ури (Уникальный Разумный Издатель), и надеется, что роман его никогда не будет издан, точнее, не надеется на обратное. По таковой причине текст этой главы авторства лишен (отсюдова шероховатости штиля, сравнимые разве что с шероховатостью рашпиля).

 

Илья нажал кнопку лифта, на верху урчит и едет. Илья смачно плюет, слюна стекает с пяточка с подсветкой. Это затем, чтобы всякое быдло в лифтах не каталось. Илья прикольно едет наверх. Лифт изнутри перепоясан бело-голубой лентой. К чему бы это? Над лентой бумажка, на ней написано: "Давайте все сразу не будем хамить и писать в вертикальных средствах транспорта!" Это Ури написал. Он ведь просто поэт, этот самый Ури. Илья не хочет писать, а хамить некому.

Ури на кухне лакомится чайком, и дают Ильюшке пряничка. Оба сидят, едят, обоим сладко.

 

Илья: Ну и чё?

Ури: Ты про что?

Илья: Да скажи, не бойся.

Ури: Я не сказал бы, что опус этот полное говно, но для любого другого явления ему не хватает двух вещей.

Илья: Ну?

Ури: Повествовательности и инасказательности, или, на худой конец, сверхзадачи. Обычно романы пишут с тремя целями. Для того, чтобы интересно, например, Дюма, или для того, чтобы сказать  про меж строк, например, Чернышевский, но может быть еще круче, и написать как Джойс, это уже сверхзадача.

Илья: Читывал я их всех троих. Лишь Дюма и торкает.

Ури: А это уже никого не торкает, выражаясь твоей же терминологией. Кроме того, щас романы воще не пишут.

Илья: Ишь ты! А я как же?

Ури: А ты атавизм, и нонсенс, короче, пережиток.

Илья: Врешь ты все.

Ури: Не переходи не лица, хуже будет.

Илья: Хорошо, только я тебя не боюсь.

Ури: Так вот, сюжет у тебя развивается как-то через жопу. И все время думаешь, к чему это? И вот думаешь, думаешь, дочитаешь до конца и, пух, так ничего и не случилось.

Илья: Как же так? Кто кого выеб, кто на ком женился, всё это достаточно важные события...?

Ури: Персонажи какие-то неприметные, сперматозоиды, а не персонажи.

Илья: Нормальные мужики... бабы...

Ури: Безликие они.

Илья: Зато хуястые, да жопастые, кровь с молоком. А без рож они специально, чтоб читать было приколней, как на карнавале.

Ури: Это что, сверхзадача?

Илья: Не, это приблуда такая.

Ури: Язык какой-то. Хотя Бог с ним, с языком. Порнуха не возбуждает.

Илья: У меня там в романе персонаж был один, так он от "Сто дней Содома" сблевал.

Ури: Короче, я не хочу этого печатать, поскольку не знаю, зачем это написано!

Илья: Как это зачем? Чтобы было! Вот я расстегиваю тебе ширинку, это зачем? Правильно, чтобы в рот взять. Вот беру в рот это зачем? Чтоб ты кончил? Меня то это через какие яйца цепляет? Наплевать мне, кончишь ты или нет. Мне само по себе прикольно. А почему? Ладно, хрен с ним, пойдем в ванну.

 

Илья стоит, опершись на край ванны, Ури уже вовсю разошелся. На лице Ильи удовольствие и боль. На лице Ури странное беспокойство. Ури заводится, близок конец. Илья громко и отчетливо говорит: "Понимаешь, главное, что там все от первого до последнего слова ложь!" У УРИ ПАДАЕТ ЧЛЕН. Ури опускается на колени, дрочит себя и аккуратно, с чувством сосет Илью.