Актуальная литература, поэзия, проза, музыка, актуальное искусство, digital-art, flash анимация, новости культуры,| Тайнинка.ру

В юности я был знаком с молоденькой крохотной немкой, имевшей массу сомнительных достоинств. Я, как большой ценитель достоинств сомнительного характера, был к этой девушке привязан чем-то прочным и эластичным, наподобие длинного и беленького шелкового шарфика. Во-первых, она была худосочна совершенно растительной худобой, и обладала столь же растительной гибкостью организма. Растительная природа её усугублялась ещё и тем, что всё её тело было сплошь покрыто вычурными и этническими, но по причине общей скудности эпохи, зелёными татуировками. Бритый налысо её череп так же был сплошь татуирован. Она всё время ходила по Москве босиком, с маленькой бумажкой под языком, и была счастлива особенным горьким бессонным счастьем. Я тоже временами бывал с ней счастлив, однако, несмотря на её уговоры, от обуви так и не отказался.

Однажды эта великолепная в своём роде девица пригласила меня к своим родителям, жившим в городе Рыбинске, в большой квартире с высокими и даже лепными потолками. Отобедав в почти абсолютном молчание за семейным столом при помощи вычищенных до блеска серебряных столовых приборов, я был совершенно раздавлен ацкой бесчеловечной детализацией немецкого быта. Я, человек, росший в семье, где бутылки портвейна принято было открывать посредством вилок, отчего последние приобретали вид вычурный и космический, привыкший обедать сидя по-турецки в одних трусах на балконной тумбочке, с миской на коленях, перелистывая ногой книжку, никак не мог смириться с существованием в мире деревянного валика для просушки шнурков, специальных ножниц для подстригания волос в носу, миниатюрной, напоминающей ручную дрель машинки для полировки ботинок, и гутаперчевых напёрстков, предназначеных для того, чтобы перелистывая страницы книги, их не насуслить. Всё это напрочь выбило меня из колеи, всю ночь я не мог уснуть на том непостижимом крахмальном и столь же неудобном, сколь и рациональном ужасе, который мне предложили в качестве постели, и утром пойдя опростаться, воспринимал мир со стеклистой мучительной обострённостью.