|
* * *
Хуё-моё, ты мною прожита.
Глаз вон тому, кто старое помянет.
Ещё горят мои прожектора,
но пальцами уже заляпан глянец -
той книги нашей искренней любви,
где "хуй в пизду", "рука в руке" и счастье;
где Ветер сам, хоть я и не просил,
помог задрать твоё ни к чёрту платье.
Хуёво, блядь, но мне не привыкать
к тому, что не вернуть того, что было...
Нельзя...
Нельзя любимых долго не ебать,
а если не ебёшь,
то и не хуя потом недоумевать,
отчего же это сердце моё остыло...
зима 1997
* * *
Хуёвей нет - хуёвым быть поэтом!
Гораздо лучше быть хуёвым человеком,
но вот поэтом быть при этом охуенным,
для поэтессок то бишь вожделенным!..
Когда мужик - поэт, то хуй его простой
совсем иными красками играет
в руках у поэтессы молодой,
когда её на еблю пробивает!
Ей кажется тогда, что опыт весь ея
лишь подготовкой был к соитию с Поэтом.
Она "прыг-прыг" на стержне бытия,
да, знай себе, всё думает об этом.
Да только в предоргазменном жару
какая Из не усомнится в главном:
"Действительно ли я его люблю?
Действительно ли я ему желанна?"
И в поэтессиной хорошенькой головке,
как мандовошки, мысли лишь о том,
с каким же ей пиздатей мужиком;
с каким же, блядь, из них говном:
с Поэтом
или с Человеком?..
27 сентября 1997
* * *
Попросите, пожалуйста, к телефону Наталью Николаевну Блядь!
Я хочу, чтоб она приехала ко мне мой хуй пососать.
Я хочу ей за Александра Сергеича Пушкина отомстить:
то есть так и не вставить ей, но бешено распалить.
Чтобы, блядь, эта блядь Наталья Николаевна Блядь
поняла, что не пристало замужней женщине налево давать!
Чтобы она поняла, что нехорошо идти на поводу
у любых сучьих своих вожделений,
когда в мужьях у тебя русской литературы Гений!..
27 сентября 1997
* * *
Что-то всё-то ко всему-то меня обязывает,
да только я все равно ни хуя не делаю!
И не ведаю я, что меня с тобой любимая связывает,
да и кто ты мне, собственно, чтобы волосы как пО ветру, нервы я?..
Как, собственно говоря, звать-то тебя, Пизда моя Патрикеевна?
Отвечай ужо, коль решила, что я тебе что-то должен!
Ты, блядь, заебала в конец; такую в душу хуйню посеяла, -
третий год пошел, как не вынимаю кинжал из ножен!
И, блядь, объяснить-то тебе ничего решительно невозможно,
потому что уши твои неизвестно где расположены.
Когда же ты говоришь, то мне, в свою очередь, слушать тошно,
ибо я считаю, что всё хуйня, кроме музыки моей флейты кожаной!..
10 февраля 1998
* * *
Пиздить цепью по лицу
пышногрудую лису...
* * *
Я вас постиг сквозь самую Пизду;
сквозь лакомую полость душ двуликих!
Сквозь бездну хамства, через "не могу",
сквозь скуку истерических соитий!..
Я вас постиг сквозь Маму и Жену;
сквозь бред тягучий, липкий и излишний;
через Венеру и через Луну;
от Кали ёбаной до Шивы и до Вишну...
Я шёл по бабам, словно через строй,
по направленью строго к эшафоту!..
И вот уж в луже корчится Герой
очередной прелестницы блевоты...
И сдох во мне тут Трепетный Козёл!..
И в этот миг Бог взял меня на небо!
И уже там я к выводу пришёл,
что лучше бы я просто... больше не был...
26 декабря 2009-го года
* * *
Жил да был сопливый нытик;
жлоб, поэт и интриган.
Нытик не дурак был выпить
и поездить по ушам.
Вечно грязные ботинки,
да дырявые носки,
да соитье без «резинки»
как лекарство от тоски.
Вечно сопли, вечно страсти…
Распиздяй – ни дать ни взять!
Но зато поэт был мастер
о харизме рассуждать.
Я, конечно, понимаю,
нытику лишь Бог – судья!
Но с какого перепугу
он поэтом мнит себя!?.
Я, конечно, понимаю,
Барт, Камю там, Дереда,
но от нытика-поэта
пользы меньше, чем вреда!
Чуть проблема – и обида,
праведный плаксивый гнев.
Но по мне – тут либо-либо:
или кот ты или лев!
Сам собою вывод вытек.
Коль поэт ты, выбирай:
либо ты обычный нытик,
либо честный самурай!..
февраль 2003
* * *
Зачем, зачем на свет родился
очередной не Роберт Бёрнс?
Зачем уже два раза он женился,
развёлся, а теперь и вовсе не ебётся.
Совсем уж охуел, но все же не ебётся,-
не кот, не суслик он, не червь, не человек.
Поэтому даже слеза его никому никогда не отольётся.
Зачем филфак он так и не закончил,
вместо того, чтобы закончить физтех?!.
Этот не-Роберт Бёрнс очень хорошо понимает,
что стихописание (в его случае) -
это желание
дать понять тем,
кого для стихописания избрал Господь,
что он избрал их не потому,
что они не-Роберта Бёрнса лучше,
а чтобы тот давал им это понять...
Короче говоря, все смерти моей хотят.
Даже стишок Д.Д., посвященный мне,
начинается со строчки:
"Скажи мне кузнечик, когда ты умрёшь?"
Что там дальше, я не помню.
Нельзя исключить, что все хорошо кончается,
но...
зачем же ты, сука такая, Литература?
Когда же ты, сука такая, мне разонравишься?..
19 февраля 1997-го года.
* * *
Плачет Петя, плачет Вова,
плачет Коля Воробьёв;
плачет Зина Иванова
за отсутствием хуёв;
плачет Владислав Степаныч
за отсутствием бабла;
плачут Верка, Юрич, Палыч
за отсутствием бухла;
в чёрном квАртале Нью-Йорка
плачет чёрный парень Дэн,
а в Голландии за шторкой
плачет проститутка Энн;
и астролог Нострадамус,
и алхимик Питер Пэн,
и Негорро, драя камбуз, -
плачет даже Дядя Сэм!
Все, как что-то потеряли;
всё утратив, не имев.
плачут ордена, медали;
плачет кот и плачет лев.
Вдруг из маминой из спальни,
оставляя за собой
след кровавый, выполз… Павлик,
мальчик нАглухо больной.
Все над Павликом смеялись,
полагали, что дурак.
Потешались, издевались,
но в итоге вышло так:
Да, он глупый, но… не плачет!
Да, в крови, но… не в слезах!
Да, ползёт он, а не скачет!
Да, акбар, хоть не аллах!
Словно Бог в него вселился.
Бог, рождённый, чтобы петь:
«Если ты на свет родился,
будь любезен умереть!..» декабрь 2003
|
