Просто завтрак или Голая Мария Вадим Калинин НАИЗНАНКУ. Я с детства был увлекающейся натурой. Сколько себя помню, постоянно раздумывал о всяких штуках. В пятнадцать лет я пытался понять, кто первым изобрёл паровоз. В восемнадцать я выяснял, какими красками рисовал художник Джотто. Теперь мне двадцать два, и меня интересует вопрос :кто, когда и с какой целью вывернул наизнанку метрополитен. Сначала очевидно будет необходимо сказать пару слов о том что представляет собой метро на самом деле, и как у меня впервые открылись глаза на забавное несоответствие видимого единственно реальному. В то время я задавался вопросом, о происхождение игры с квадратами на полу ,и о природе своего пристрастия к оной. Многие люди ходят по земле не просто так, а стараясь не наступать на трещины на асфальте, или избирательно шагают по квадратам мощения(только по чёрным, или только по белым). Часто это поглощает их внимание настолько, что они оказываются в канавах, или под брюхом транспортных средств, например автомобилей. И никто до меня не задумывался , кому приносятся эти жертвы. Я ставил опыты и заметил, что всякий здравомыслящий индивид, передвигаясь в метрополитене, даже в часы пик ,избегает наступать на зеленоватые, наиболее яркие квадраты на полу, а ходит преимущественно по красным или белым, останавливаясь отдыхать исключительно на красных. Так ведут себя даже слепые и калеки. Люди склонные к сексуальным извращениям изредка наступают на зелёное. Исключительно по зелёному же не передвигается никто. Разумеется, первое, что я сделал, это попробовал передвигаться исключительно по зелёному. И тут же провалился. Провалился и увидел метро таким, как оно есть. Метрополитен представляет из себя кирпичную стену приблизительно тридцати метровой высоты, стену ветхую, всю в вымоинах ,трещинах и замшелую. Стена эта располагается по городу, соответственно известной всем и каждому схеме. По стене, на высоте двадцати метров ,тянется балкон, вдоль которого носятся проржавевшие трамваи. Всякий элемент привычного нам метрополитена имеет аналог в метрополитене реальном. Так красным квадратам на полу соответствуют прочные стальные балки, белым прогнившая, но относительно устойчивая железная сетка. Зелёным же квадратам соответствуют останки дощатого настила, самые шаткие и разрушенные элементы всей неустойчивой конструкции. Трамваи монструозны до ирреальности . Разрушенные дождём и ветром за долгие годы существования метро, они иногда трогательно и наспех подлатаны кем-то, кто оказался здесь раньше меня. Непостижимый для меня человек. Его наверное, действительно волновала безопасность пассажиров. Страшно смотреть, как нагло расхаживают пассажиры по ветвям оголённой арматуры, деффелируют по гнилым, сочащимся мутным соком доскам ,в которые палец мой входит ,как нож в кусок тёплого масла. Они движутся, как лунатик по коньку крыши, наступая лишь туда, куда можно, и лица у них больные и странные. Интересно, как выгляжу я для них, опасливо карабкающийся, выверяющий каждый шаг. Очевидно они принимают меня за пьяного, слепого, или больного паркенсоновой болезнью. С большим трудом я выбрался ,в тот раз, из-под дощатого настила. Цепляясь за стальную сетку, вылез на более-менее прочную балку, и, прижавшись к сырой стене, стал ждать трамвая. Трамвай подошёл, едва не отрубив мне голову гремящим, дырявым куском листовой жести. Я забрался внутрь и понёсся по безрадостным американским горкам, над сырой осенней столицей. Люди, находившиеся рядом со мной в трамвае не замечали жесткого ветра, бьющего в лицо, не обращали внимание на то, как прогибается балкон, и как трещат ржавые крепи, не видели, как отрываются колёса трамвая от ржавых рельс на поворотах. Они находились в том метро к которому привыкли, на глубине десяти метров под землёй. Я не соглашался ни с чем, со мной случилась истерика, меня били, меня поместили в лечебницу, где я проснулся однажды без пальца на левой руке. Сейчас я здоров, свободен и готов действовать. Меня больше не интересует кто и когда превратил пассажиров в то, чем они стали. Меня интересует кто, когда и зачем вывернул метро наизнанку? У меня есть соображения, а в моём положение смешно желать чего-то большего. Я не нашёл ни каких механизмов способных вызвать настолько глубокое искажение общественного сознания. Очевидно таковое отношение к метро формировалось медленно, год за годом из стремления человека к стабильности и симметрии. Метро - есть символ метрополии. Шаткая и полуразрушенная конструкция, описанная мной не как не могла быть увязана в массовом сознании с вековой устойчивостью империи. Направление для создания устойчивой иллюзии было задано фресками на кирпичной стене, изображающими здоровых сексуальных женщин со строительным инструментом в руках, роющих подземелья .Очевидно ,сначала фрески эти символизировали нелёгкий труд с которым пролетариат прорубает себе дорогу к свету ,а потом стали восприниматься буквально, как история создания метрополитена. Знаете, как я теперь поступлю? Я пойду в метро и прыгну со стены вниз. И сотни людей находящихся в это время "под землёй" увидят, как человек у всех на глазах вошёл в стену и исчез. И все постараются сразу об этом забыть. И ни одна газета не осветит этот случай. Вся трусливая дрянь сделает вид что ничего не заметила. Вся эта трусливая дрянь ,прячущаяся под землёй от пугающей шаткой ,пробирающей до костей реальности, как кроты или крысы. Вся эта трусливая дрянь. ОТРЫВОК ДНЕВНИКА СТАРШЕКЛАСНИКА КОЛИ НАЙДОВА. 14.03. Я, старшеклассник Найдов Николай, поступил сегодня так, как считал нужным. Мать моя, запрещала мне посещать магазин, так как там тратят деньги, а я ещё ни копейки не заработал. Сегодня я прогулял два последних урока, и впервые вошел в магазин. Это было здорово. Там ужасный запах и слишком много людей. Я захотел остаться там на всю жизнь. Я стоял тихо в углу, и наблюдал за тем, как совершаются покупки. Потрясающая процедура! Оказывается за деньги можно купить любую вещь! В магазине меня укачивало шумом. Представлялось сладенькое, пыльное детство. Деревянный флюгер над моим балконом стучит на горячем ветру, хотелось никогда не выходить из дому, как в три года, смотреть в мутное окно. Хотелось зимы, и чтобы мать совершала большую стирку. Странно и тепло болели остывшие на улице руки. Меня заметила соседка. Я очень просил её не рассказывать ничего матери. 15.03.На реке тронулся лёд, значит скоро поедем с отцом ловить весенних раков. Отец обещал, что в этот раз мы возьмём с собой мать. Интересно, как они будут делать это вместе. Так и вижу мать по колено в воде, мягкий лёд... Сегодня на литературе нам объясняли почему снег есть нельзя. Оказывается снег- это ядовитый лёд. Потом я стоял рядом с Найдой Колевой. Она продолжает ходить в старой школьной форме. Форма эта ей коротка. У Найды ноги, от которых я могу ждать всего чего угодно. Большие, в оранжевых колготках. Я даже чувствую какой-то едва уловимый запах. Когда я рядом с Найдой, мне иногда кажется, что я её просто не вижу. Я плохо сидел на математике. Пробовал нарисовать ноги Найды. Ничего у меня не получилось. 16.03.Соседка рассказала родителям, что видела меня в магазине. Мать покраснела, меня не ругали. Сказали ,что не возьмут ловить раков. Так обидно мне не было ещё никогда. Вечером отец с матерью заперлись в кухне. Долго о чём-то говорили, у них там жарилась картошка. Потом они вышли, пожалели меня, и налили мне водки. Водка очень интересная вещь. Ощущение потери сразу пропало, и я решил, что так даже лучше. Ночью я долго ворочался. Меня одолевал внутренний пожар. Хотелось танцевать ночью в парке и жечь костры на кухне, в кастрюле или чайнике. 17.03.Я рассчитался с соседкой. Пустил в окно горящий бумажный самолёт . Он упал на груду сухих ветвей, полыхая, как знамя. Соседка выбежала, надеясь всё потушить. Я помочился на неё с балкона. Мне представилось, что, когда Найда постареет, она станет одеваться, как соседка. Будет носить мятый халат и серые колготки. Я представил постаревшую Найду своей женой. Вот, она стирает колготки в ванной, а ноги у неё синевато белые. И я стою на четвереньках, как и подобает добропорядочному мужу, и смотрю на эти ноги. А вот весна и мы с Найдой едем за раками, и на лице её томленье, а мне то жарко, то холодно. Я не выспался, но придумал и решился. 18.03.Я и в самом деле решился. Сегодня я написал Найде записку: "Найдушка, приходи, ради бога, в пять к телефонной будке. Я приглашаю тебя ловить раков на реке Соть". Потом я ждал пяти часов, как конца болезни. Очень кружилась голова. Я лежал на кровати и мечтал, весь холодный от своих грёз. Я украл у родителей деньги. Я представлял, как мы с Найдой войдём в магазин, как я скажу: "Дайте мяса, и как мне его дадут. Найда пришла не одна, а с Вовой Суховым. Он посмотрел на меня исподлобья. Найда покраснела и сообщила мне, что они идут в кино и приглашают меня с собой. "Дура ,- вертелось у меня в голове, не давая жить, -какая же ты дура "- но я промолчал, и сказал только ,что не могу идти в кино, потому что у меня нет денег. 19.03.Сегодня у меня произошел день рождения. Найду я не стал звать. Вова Сухов пришел сам. Мы выпили водки и пошли танцевать в подвал. Там я убил Вову витым железным прутом, а тело спрятал в куче тряпья. Я очень доволен. Родители могут гордиться мной. 20.03.Я написал Найде записку: "Найдушка, я приглашаю тебя ловить раков на реке Соть на труп Вовы Сухова. Жду в четыре, возле комбайна". Она ответила:" Коля, извини , не могу, договорилась идти в кино на пол - пятого с Серёжей И. Пойдём с нами. Я написал ей: "Не могу, нет денег". А Серёже:" Сергей, приходи в подвал. Найде не говори. Выпьем и потанцуем". "Хорошо "-пришла мне записка. 21.03.И так далее... ПРОСТО ЗАВТРАК ИЛИ ГОЛАЯ МАРИЯ Александр Яковлевич проснулся фантастически рано и сразу поспешил обрадовать жену Машеньку. --К нам на завтрак сегодня пожалует Вадим Андреевич ! Он человек эксцентричный, так уж ты, дорогуша не садись в лужу, а приготовь покушать нечто необычайное. --Будь по твоему!--ответила опухшая по утру Мария Анатольевна -Только ты милый должен знать что на завтрак гостей не зовут. На этот раз как-нибудь уж перекантуемся, но дальше смотри приглашай друзей лишь на обед или ужин, А то вот Никифор Валерианович в минувшем году пришел на прием в чем мать родила, а теперь в паспорте у него штамп: "Человек дурного тона". --Не бойся любимая, завтрак - дело семейное, можно сказать интимное. Никто не узнает, а узнает так ему другие не поверят. Сама же знаешь, хочется иногда незаурядного времяпрепровождения. Маша удалилась на кухню и стала там возить вилкой по тарелкам, и стучать ложкой по сковородке, а Саша, он же Александр Яковлевич, развернул газету и увидел в ней буквы и четыре человеческих лица. Ровно в девять утра раздался звонок во входную дверь. На пороге, как и ожидалось, оказался Вадим Андреевич. В правой руке он держал букет из цветов картофеля, а в левой бутылку с надписью " Дихлорэтан ". Букет тут же поставили в лучшую вазу, а бутылку разлили в двенадцать рюмочек по сто грамм в каждой. Маша симметрично расположила рюмочки по периметру стола, и все выпили через три на четвертую. --Ложь!--произнес Вадим Андреевич-Повсюду ложь! Пишут "Дихлорэтан", наливают "Гринэлс", а что получается ? --Нонсенс!!!--завизжала Машенька. --Главное что не коллинз и не пафос!--Саше напиток понравился-Уж не приступить ли нам к употреблению в пищу разносолов ? --Только того и ждем'с-Вадим Андреевич с завидной яростью защелкал зубами. Все взялись за руки и ровно две с половиной минуты водили хоровод вокруг стола, дабы соблюсти славянский пищевой обычай. Маша насыпала пищу каждому в свой сосуд, и ,как только мужчины принялись за еду ушла в другую комнату, чтобы не отвлекать своими прелестями мужчин от серьезного дела. Сорок минут ели молча, но тут, как назло, подошло время застольной реплики. --Глубокоуважаемый Александр Яковлевич - спас положение Вадим Андреевич-Не подскажете ли что мы такое едим? А то я чувствую тончайшие тона вкусовой гаммы, наслаждаюсь изяществом сервировки, а в ушах у меня свербит от неведения природы потребляемого продукта. Я знаете ли намедни ел у Каблуковых пирог с миртом и салливаном , но должен признать, что ваше угощение вызвало во мне куда больший трепет. --Эх милейший, я то ведь тоже не в курсе, может Машеньку позвать, а то так и помрем , неузнавши.-Александр Яковлевич снял очки, вытянул шею как можно длиньше и голосом щуплым, но пронзительным заорал - Машенька! Не прошло совсем времени, а Маша уже стояла на пороге с пяльцами в пухлых пальцах. --А скажи-ка мне любимая,--поинтересовался Александр Яковлевич, словно между прочим,--Из какого такого предмета ты приготовила нам еду? --Ты чего обалдел старый черт? Как же я могу при чужом человеке такие слова говорить?--Маша сделала жест недоумения, мужчины обратили на нее внимание и сразу же заметили, что она пришла к ним совершенно голой. --Уж не дура ли ты, любезная -спросил с неподдельным интересом Александр Яковлевич-Поди прикройся, хоть бы гостя застеснялась? --А чего мне стесняться, когда вы тут, без зазрения совести жрете такое? --Так зачем ты приготовила то что и сказать стыдно? --А картошку даме дарить не стыдно, да и сам ты просил пищи у меня незаурядной. Маша почесала низ своего живота и села на холодильник. --Кстати,--добавила она--там внизу, на лестнице уже народ собрался, вас ждет. --А зачем? --А затем, чтобы как вы гулять пойдете, камнями вас забросать и песком присыпать. --За что же так? --А чтоб в рот не тащили чего попало. --Что ж делать то теперь? Всем же крышка. --Это вам крышка, а я себя вела, как взаправский человек и настоящая женщина. Меня отпустят, а может и наградят. --Сейчас я тебя награжу-пообещал Саша-головою об паркет. --Не к чему это-заверил Вадим Андреевич. --Да брось, давай ей разок в тыкву дадим, глядишь что из этого и выйдет. --Ничего не выйдет, мне лучше знать, потому что я автор этого рассказа Вадим Калинин. --Правда автор? --А ты думал, вот мои авторские права! --Так напиши так, чтобы все хорошо кончилось. --Не могу. --Почему? --Скучно получится. --А чего делать? --А вот чего. Мы сейчас берем Машу за волосы, и используя ее как заложника, пробиваемся наружу. Получается вроде как про террористов. Вадим схватил голую крупную и горячую женщину за роскошную шевелюру и все они вместе пошли вниз страшно ругаясь на расступающуюся толпу, и размахивая кухонными ножами. А на улице их уже ждал дережабль с алой надписью IRA по правому борту. КОЕ-ЧТО О СВОЙСТВАХ ПРЕДМЕТА. Каждый предмет отличается от всех остальных, и этих отличий всегда ровно четырнадцать. Эта аксиома известна всем и каждому. На ней зиждется здание всей нашей культуры. Нравственность и общественная мораль являются лишь проэкцией этой аксиомы в плоскости человеческих отношений. Я всегда восхищался простотой и строгостью данной формулировки, вычлененной нашими предками из словесного хаоса и вербальной окрошки для того чтобы нам легче было жить. Доселе считалось ,что единственным предметом несоответствующим основному закону материи является солнце, однако оно занимает особое положение, находится в центре системы и потому имеет право на такое поведение. Солнце обладает одним лишним отличием, тем самым о котором не принято говорить в обществе. Я жил счастливо до той минуты, пока не обнаружил у себя под носом ещё одну сущность имеющую лишнее отличие. Причём отличие такого рода, что просто из рук вон. Я говорю о собаках. Как и всякому цивилизованному человеку, мне свойственны милосердие и сострадание, и потому, увидев однажды на улице жалкую и побитую суку, я взял её к себе жить. Я постелил ей коврик в углу, дал еды, и умиротворённо наблюдал плоды деяний своих. Однако сколь часто за благие дела получаем мы не вознаграждение а что либо совсем иное .Так случилось со мной и на этот раз. Проснувшись утром, я обнаружил на месте одной собаки сразу троих. Одного кобеля и двух сук. Однако я не стал возмущаться. Я мудрый сорокалетний человек, и я знаю что вещи таят иногда в себе свойства не заметные при первом с ними знакомстве. Здесь важно проявить терпимость, и я её проявил .К вечеру у меня дома появилось двадцать щенков .Я склонен к самопожертвованию, и потому признал и за щенками право делить со мной кров. Однако, когда щенки стали вдруг портить мебель, и испорожняться в не отведенных для этого местах, я призадумался. Всякий кто хочет губить дом твой должен быть наказан, иначе не станет у тебя дома, и нищета станет уделом тебе. Чтобы наказать щенят, я принялся топить их одного за другим . Но их не становилось меньше. Тогда я утопил суку, но на месте её появилось две суки, пуще прежней. Я принялся исследовать это явление, ибо человек не должен допускать рядом с собой неизвестного. В качестве эксперимента я утопил кобеля, и на его месте возник другой кобель огромный мохнатый и рыжий, такого вряд ли утопишь. На первый взгляд отличий собак от остальных предметов бесконечное множество. 1.Собаки не рождаются. 2.Собаки не видят вещей. 3.Собаки не любят когда прохладно. 4.Собаки не имеют числа. и т.д. и т. п. Обратите внимание, как часто употребляется "не" в этом безграничном списке. Я размышлял и меня осенило. Собаки не являются предметами. Многие философы задавались вопросом чем заполнено пространство между предметами? Поскольку в мире существуют только предметы и собаки, пространство между предметами заполнено собаками. Собаки одновременно связывают вещи между собой и отделяют их друг от друга, выполняя функцию машинного масла в механизме. Собаки абсолютно аморфны. По сути дела все собаки - есть одна большая собака, но наше восприятие не способно взять её целиком, и потому делит на маленьких собак, на тысячи тысяч небольших псов. Так ,если кусок не помещается у нас во рту ,мы делим его на много маленьких кусочков, и едим с удовольствием. Единственным способом проверить мою догадку было попробовать всех собак уничтожить. Как известно полное исчезновение типа предметов не может вызвать изменения реальности, так- как реальность является гибкой. Отсюда следует, что всякий предмет должен бороться за своё существование, и помогать в этом другим предметам, не рассчитывая на взаимность, ибо все мы сироты перед пустотой. В случае, если исчезновение собак исказит реальность, собаки перестанут считаться предметами, а я получу звание профессора непредметоведения. К уничтожению собак меня толкал ещё и праведный гнев. Не может явление, столь отличное от других, вести себя так, как ведут себя собаки. Точнее не должно себя так вести. Не должно кусать за ноги прохожих, мочиться под столбы, и спариваться на глазах у общественности. Представьте , что стало бы с нами, если бы солнце вело себя так же. Я служил доцентом в институте микробиологии. Я очень умный и талантливый учёный, поэтому тут же вывел бактерию, которая принялась методично и неостановимо истреблять собак. Сначала мир стал приятно звенеть, как плохо смазанная велосипедная цепь. Потом отвратительно хрустеть, как подагрические суставы. Перед глазами теперь постоянно какой-то туман, отчего трудно писать. Когда я беру теперь карандаш, он словно сопротивляется этому, будто мы с ним два одинаковых полюса магнита. Сегодня, с утра, мир скрежещет и стонет, как ржавая карусель. Я сделал ещё одно открытие. Я не являюсь предметом, поскольку предмет не способен исказить реальность своими действиями, ибо все его действия находятся в рамках реальности. Карандаш больше не держится в пальцах, поэтому пишу кровью, прокусив подушечку мизинца. Это больно и не удобно, потому что кровь скатывается в шарики, как ртуть. Я прекращаю писать, потому что писать незачем, да и не для кого. ЧРЕВОУГОДИЕ.   Лизочка поражала своей невинностью, а о красоте её и говорить совестно. До того Лизочка была удивительна, что даже ушки её действовали иногда на мужчин, как ножки. Упаси вас бог от такого воздействия. Был у Лизочки братик меньший. Хорошенький златокудрый малыш, но в детстве он плохо держал головку, а после стал делать всё остальное с тем же качеством. Родители Лизочкины были до того добрыми и богатыми, что однажды погибли оба; спасая перебегающую дорожку бабушку, разбились они насмерть внутри удивительно дорогого кадилака. Такие штуки очень часто случаются с добрыми и богатыми людьми. Осталась Лизочка одна с дебильным братцем на руках. А поскольку дебилы едят очень много надо было ей еду добывать. Лизочка же имела до того хорошее воспитание, что не могла работать ; от всякой работы у неё кружилась голова и начинала усыхать правая ладонь. Нарядов у Лизочки имелось много ,ну и принялась она их надевать и ходить с мужчинами в дорогие рестораны. Бывало сидит с богатым мужчиной в ресторане и потихоньку еду за пазуху прячет. В связи с чем декольте Лизочка не носила, что при её красоте было и необязательно. Если мужчина приглашал Лизочку домой, то она сразу падала в обморок, из-за головокружения. Ведь проституция - это тоже работа. Мужчины восхищались ею, и всё прощали. Всю еду она отдавала брату, а сама нередко оставалась сыта одной конфеткой. Так и жила Лизочка, пока не случилось с ней удивительное. Пригласил её один мужчина на обед. С виду он был даже и не богат, да и пригласил девушку страшно подумать , в Макдональдс. Отчего же пошла с ним Лизочка? А всё оттого что красив был тот мужчина несусветной красотой. Вьющиеся цыганские волосы и греческий профиль с потрохами выдавали в нём потомка Небелунгов. И одевался он с нордической строгостью. Хороший вкус горел в каждой золоченой детали его восточных одежд. Страшную любовь ощутила Лизочка у себя внутри, тем более что мужчина проявил недюжинный ум, рассказав барышне два анекдота всё о других барышнях, всё очень откровенно, смешно и волнующе. Так что Лизочка смогла себе позволить украсть со стола лишь один сэндвич. А когда мужчина домой к себе её позвал, то согласилась она поехать, и даже поехала, и в конце концов оказалась у мужчины этого дома. Мужчина, звали которого Жорой, до того восхитился Лизочкиными красотой умом и благородством, что сразу принялся её раздевать. А Лизочка до такой степени оказалась влюблена, что позабыла обо всём и не стала противиться этому. И вот представьте себе, что в самый трогательный момент, когда Жора впервые можно сказать захотел насладиться Лизочкиной грудью ,вместо груди ему, попадается какой-то гамбургер. А Жора был мужчиной гордым, и не терпел ,когда его используют не по назначению. Кроме того был он не порочен, и совсем не готов к тому, чтобы наблюдать, как из женских надушенных одежд выпадают съестные припасы. Поднялся крик и страшный шум, и под это дело Жора повалил, значит Лизочку на кровать и принялся в её девственное лоно запихивать проклятый сэндвич, изрыгая страшные оскорбления, и обещая испорожниться на её наряды. Процедура эта, связанная со страшной болью, привела Лизочку в исступление, и когда гамбургер скрылся у неё внутри не стонала она уже и не плакала, а лишь понимала, что предана она Жоре всем сердцем и любит его больше жизни. От осознания этого факта лоно её наполнилось влагой, стало судорожно сокращаться в конвульсиях наслаждения, и гамбургер потихоньку начал вылезать наружу. Когда гамбургер показался на целых два сантиметра, Жора осознал, что ничего кроме Лизочки ему не надо, устыдился своего поведения и стал есть с наслаждением ползущий медленно, но неотвратимо, наружу сэндвич. Они были счастливы за этим занятьем, они плакали и говорили друг дружке прекрасные слова. А в это время, в двух кварталах оттуда умирал от голода больной Лизочкин брат. МОЯ МАТЬ. Якорная Щель-местечко под Сочи. Название дуратское но запоминающееся. Я ребёнком страдал какой-то лёгочной хворью, за что и был сослан на три года в эту самую Щель. Мать приезжала ко мне только на месяц, в сентябре, в отпуск, а жил я с бабушкой, которая каждое утро выдавала мне рубль, и рекомендовала ни в чём себе не отказывать. Однажды ,получив обычную бумажку, и зажав её в потном кулаке, я подвязал шорты узким кожаным ремешком, пуговиц я не признавал, либо молния, что и красиво и современно, либо кожаные шнурки, в чём имеет место быть обаяние древности, и направился на пляж. К пляжу существовало две дороги, каждая из которых была по своему забавна. Одна, общепризнанная шла через висячий мост, на котором дневали и ночевали советские набобы с японскими удочками, ловившие без конца на красную икру чёрную и крапчатую форель. Однако к таким забавам я относился с лёгким презрением, ведь , имея в кармане рубль, я вполне мог добраться по морю до Сочи, и в портовом ресторане выбрать себе любую рыбу из тех, что ошалело мельтешили в бассейне с фонтаном в центре ресторанного зала. Охотничий инстинкт такого масштаба был мне в те времена не понятен. Другое дело, взять у соседа подводное ружьё, сидеть потом, за волосатым камнем, дыша через трубку, с зажатым прищепкой носом, маска всегда казалась мне страшной глупостью, сидеть час, или больше, ради сладчайшего мгновенья, когда стальная стрела, пробив насквозь здоровенную, невыясненной породы рыбу сделает воду вдруг розовой и грязной, когда рваные клочки взвешенного в воде мяса заискрятся стеклисто, в лучах лимонного солнца. Вторая дорога имела куда больше преимуществ. Во-первых начиналась она прыжком с трёхметровой высоты на покрытый хвоёй склон, по которому потом надо было мягко катиться ещё метров пять, дальше следовал аттракцион со спуском по руслу высохшего ручья, держась за какие-то сухие лианы, и наконец, после ещё одного прыжка, вы оказывались на тропинке, ныряющей в водосток, осклизлую высоченную искусственную пещеру, под железнодорожной насыпью. Водосток выводил вас к морю ,на песчаную короткую косу, недоступную никаким другим путём, разве что вплавь. Оказавшись в пещере водостока, я заметил высокую тощую фигуру незнакомого мне мальчишки. Он сидел в хороших, костюмных брюках, прямо на мокром глиняном пригорке. Его неестественная поза, опущенная голова, и полукруг-кусок белого, как камень лица, всё говорило, что парень либо переживает приступ какой-то мучительнейшей болезни, либо у него случилось горе, боль от которого сравнима с физической болью. .Я приблизился, и держась за скользкий выступ стены спросил. -Что с тобой мальчик. -А я не мальчик. - ответил он мне так тихо и просто, что не поверить ему было просто невозможно. Я сделал вид что совершенно не испугался. Я развернулся и пошёл домой, стараясь изо всех сил, чтобы в моих движениях не было ничего лихорадочного. Дома меня ждала радость. Приехала мать. Она сидела в тени виноградной беседки, от неё пахло поездом и Москвой. Мать сразу заметила что я немного не в себе, и осторожно попросила разъяснений. Отчего-то стесняясь, я рассказал ей всё... Чего ты испугался? Он просто подшутил над тобой. - cказала она. Я ушёл в столярный сарайчик, взял в руки рубанок, и разревелся над ним, разревелся последний раз в жизни. Я понял всё про этого парня. Конечно это был никакой не мальчик. Это был...ЭТО БЫЛА МОЯ МАТЬ! РЕПРОДУКТОР. Я позвонила, и теперь стою перед его дверью, глядя на свои ступни. Я нахожу их, может быть, слишком костлявыми. Всё моё маленькое, но неудобное тело уже устало от такого положения. Я слышу его шаги, и ещё я слышу шаги снизу , которые могут оказаться страшней, чем я стараюсь о них думать, точнее не думать. Думать не думать, вечная путаница. Вдруг я идиотка? Хохот ключа в замке. Сначала снизу, потом за дверью. В дверном проёме стоит Игнат, в одних трусах. Из ванной шум воды. Колонки делают какое-то монотонное тявканье, от которого ноет внизу спины. Игнат любит такую музыку. Шаги внизу уже не окажутся. Уже ничем не окажутся. Я знаю, что он будет рад, но всё же боюсь ему говорить. Я прошу, чтобы он хорошо запер дверь. Он спрашивает: " Что опять?". Я молча киваю, и ссутулившись прохожу на диван. Именно прохожу, стоя на нём, снимаю туфли, потом сажусь. Он делает руками, говорит, что извини- надо- закончить, падает за машинку и превращается в пулемёт. Я со спины, значит я пулемётчица. Я молчу и не буду его отвлекать. Я снимаю майку и смотрю на свои соски, которые медленно становятся коричневыми и сморщиваются. Потом гляжу через его плечо на ползущий медленно из под каретки лист. Незаметно для себя прочитываю всё. За стеклом стремительно разворачиваются приготовления к дождю. Закрываются окна. Вращаясь ,падают за деревья тучи. Собака забралась под грузовик. Стволы и ветви становятся мраморными, потом тёмно серыми, потом вдруг вскипают, и видно, как ветер расслаивается об угол булочной. Не оборачиваясь, Игнат спрашивает: "Ну и как тебе?". Я ищу слова. Раздаётся щелчок. Тянется шуршание. Я слышу голос из репродуктора, который вдруг обнаружил себя в правом верхнем углу комнаты: "Особенно хорош третий абзац, второй же - чистая композиционна__ баня, вместо ритма капуста. Там где у тебя "упали люди", нужна какая-нибудь абстрактная муть с циферками. Вставь туда адрес её мужа. Голос из репродуктора - густой, приятный мужской баритон, но с отвратной пидовкой. Тот, кто сидит в динамике, хочет, чтобы его считали женщиной. Я не пугаюсь. Мне даже приятно. Я понимаю, что это подарок Игната мне. Я робка в беседе. Теперь я могу сидеть молча, ковыряя ногтем колено. Чулки у меня влажные, и я пытаюсь их снять, не вставая с места. Игнат: Ты, всё таки, поживёшь у меня, несмотря на моё неудобство? Репродуктор: Я бы хотела, хоть чуточку, хоть до субботы, ты не думай, что из-за него, я сама без тебя не могу. Игнат: А что, он опять за своё? Репродуктор: Кто? Игнат: Юра. Репродуктор: Юра вчера снова подрезал мне шланг. И ещё мы ходили к Алексу. Я подумала, что при Всех он мне ничего не сделает. Но он всё показывал мне бритву из под стола. Она такая жёлтая, страшная .Я сначала только вскрикивала, а потом расплакалась. В общем мы не плохо посидели. А ты где был? Игнат: Здесь. Я всё время был здесь. Приходили Оля и Катя. Репродуктор старался отвечать на адресованные мне вопросы и умно, и честно .Я считала упавшие на стекло капли. Из ванной полз туман. Там грохотала горячая вода. Я обхватила себя за щиколотки и стала в таком положение дремать, думая о сталкерах и медведках. Граница между туманом и вкусом дождя легла где-то поперёк комнаты. Игнат: Давай передвинем кровать к окну, и станем там спать, пока идёт дождь. Репродуктор перестал шуршать. Он не сломался, он выключился. Игнат: Знаешь, я рад тебе больше чем Оле и Кате. Я не могла выдавить из себя не слова. Я сидела на сыром диване и чувствовала, что если влажность станет чуточку больше ,мои волосы слипнутся ,м и тут уж без расчёски не обойдёшься. Я лихорадочно думала, где у Игната была расчёска. Игнат :Почему ты молчишь? Текли губительные минуты. Мне было так, как если бы котёнок у меня на полу стал бы вдруг неотвратимо расти, и вот я уже прижата к подушкам пушистым боком ,и шерсть липкая и чужая лезет мне в глаза и уши. А Юра стоит под окном и рука его в левом кармане, там где он носит бритву, и ещё дождь, который будет всегда, и Игнат лежит в ванне, весь в пене, и не знает про котёнка. Игнат опять стал говорить: "Опять замолчала. Выбрала место маленькая дрянь. Чертово бабьё. Пока ты стараешься им что-то сказать, они ищут место, чтобы тебя подловить. Почему ты можешь не ответить мне, не дать , пустить сюда этого олигофрена Юру? Тебе легче потом подтирать кровавый пол, чем сейчас мне ответить? Я всегда говорю, потом обернусь, а тебя уже нет. Или, просыпаясь ночью, понимаю, что любил простыню. Ты всегда приходишь чтобы ждать, и уходишь когда мне хорошо с тобой. Знаешь, уходи совсем. Ты привязана только к своему Юре с его бритвой. Только он может заставить тебя кричать и плакать. Я не хочу, чтобы ты пила мой кофе. Уходи под дождик. Сгинь мразь!". Я уже оделась и тихо, держа в руках туфли, пробиралась к двери. Стучала машинка. Расчёски не было. Я заглянула в ванную перед тем, как выйти в открытую дверь. Ванна была полна кипятка, который уже собирался через край. За мной щёлкнула дверь, я одела туфли .Я спускалась вниз, держа в правой руке расчёску. Снизу слышались шаги. Это не были шаги Юры. Я уже научилась узнавать их по звуку. Как было бы хорошо сейчас заплакать, и чтобы на лице была косметика, как хорошо было бы размазывать ладонями грязные струи по щекам. Господи, если бы сейчас, вдруг возник Юра. Просто заплакать. Надо научиться краситься и плакать, ронять чёрные капли, самой, без чужой помощи, ронять чёрные капли и выбегать под дождь. КОМПЛЕКС ПРИЧИННОСТИ . Четырнадцатого июля прошлого года в 11.45 по московскому времени молодой, но неотесанный грузовик заорал под моим окном, прервав действием этим мой, обращённый к зеркалу монолог. Я посмотрел на часы и с удивлением обнаружил, что жена за дверью , запертой мною изнутри, издаёт пронзительный визг уже на протяжение 37ми минут.   Попытавшись вспомнить чем вызван поток мутной брани в мой адрес, я потерпел фиаско. Жена моя так же, разумеется, не имела представления о том почему она визжит, а точнее с чего она начала. Причина тридцати минутного процесса была отброшена, как первая ступень разогнавшейся ракеты. Жене хватало объёма памяти только на то, чтобы с поразительной красотой и ловкостью продираться сквозь колючий кустарник сложнейших языковых конструкций. Хранить в памяти исходную точку для неё было равнозначно полному отказу от достижения намеченной цели, вывести меня из себя. Я обернулся к окну. Я сделал это резко, отчего создалось впечатление, что, пролетавший за стеклом голубь, возник прямо из ничего в центре обозримого пространства, и сразу привычно, умело и грамотно продолжил движение. Я как и любой нормальный человек не помнил своего рождения. Льюис Кэрролл считал, что явление повторившееся трижды имеет отношение к истине. Я ощутил хомячка идеи. Он ласково пел где-то между лопаток. Я попытался ухватить идею за жабры, но она всякий раз оказывалась у меня за спиной. Я окружил себя зеркалами с четырёх сторон. Я расставил их на диване и стульях. Зеркала были громоздкие и тусклые. Находясь между ними я увидел пыль и потёртости на ковре. Идея скопилась меховым комком в паху. Я положил зеркало на пол и встал на него. Зеркало разбилось. Жена сказала, что я животное. Я растворил марганцовку в бензине и вылил смесь в аквариум с крошечными рыбками. С тучей крошечных прозрачных рыбок .Малиновое облако росло, заглатывая рыб, и они падали на дно и всплывали на поверхность мёртвые и тусклые, как зеркала. Я лёг на диван, чтобы смотреть на облако и наслаждаться щекоткой идеи. Щекотка стала невыносима, измученный, я сунул в аквариум кипятильник и разбил зеркала молотком. Вода в аквариуме закипела. Жена назвала меня мутантом. Я сложил замысловатую пирамидку из обломков зеркал, положил молоток у её подножья открыл дверь, и , закурив, притаился. На запах никотина прибежала из кухни жена, нашла пирамидку и молоток, и сказала ,что подаёт на развод, потому что не может жить с мутантом. Я её любил и не мог перенести мысль о разводе , поэтому взял молоток и ударил её куда-то . Она упала на пол, вся в пуху, лучах и тёплой красноватой дымке. Она нежно и сладко скулила про то, что ещё жива. Нежность, древняя, как род приматов, сделала меня новым. Я убрал молоток в шкаф, и выбросил осколки за окно. Пока я занимался этим, я думал о пустой деревне , где некогда жили 127 человек в 32х домах. Многие дома стояли на сваях. В отдельных были погреб и колодец. Выше в горах имелись выселки, куда обычно уходили святые и бандиты. Я вспоминал имена и тела живших в деревне женщин, положив в дальний карман рассудка мёртвый, крысиный хвостик пойманной идеи. Я записал на листке в блокноте: "КОМПЛЕКС ПРИЧИННОСТИ". Идея была оформлена. И никто никогда не отнесётся больше к ней серьёзно, за исключением всякого тупого быдла. Покончив с этим, я отнёс жену в ванну и там её вылечил. ПРОФЕССИЯ И ХОББИ. Я выпал из электрички лицом об асфальт и решил, что должен вплотную заняться своей жизнью . Я делаю дело которое мне скучно. Живу чёрти- как. От этого неудачлив и рыхл, как кислая капуста. Сначала я нашёл себе новую профессию. Для этого я спрятался в куст и наблюдал за тем ,что делают люди. Люди делали разное. Одни из них несли бутылки, другие дипломаты, а двое даже целовались. У людей с дипломатами были озабоченные лица. Лица профессионалов. Я пошёл за одним из таких людей. И ,отчасти из зависти, отчасти по врождённому чувству верного действия, ударил его по голове в пустом месте так, что он потерял сознания. Раньше я не был способен на такое, но теперь во мне появилась решимость. В дипломате были деньги, и я понял, что профессия мною найдена. Я продал свою квартиру и купил автомобиль РАФ. Это нужно для того, чтобы меня не могли выследить. Я живу в разных городах и в разных городах работаю. Я отказался от такой обременительной вещи, как друзья и знакомые. Они все сплетники и любопытны чрезмерно. Я обзавёлся инструментом для работы. Это духовой пистолет, сделанный в виде авторучки. Он стреляет шприцом со снотворным. Пистолет я сделал сам. Когда жертва засыпает, я беру её деньги и ухожу. Меня любят женщины, потому что я богат, загадочен и хорошо одеваюсь. Я вожу их в рестораны и приглашаю в шикарные номера. Привязанности к ним у меня нет. Никто не знает обо мне, и я никому не нужен, в лучшем смысле этого слова. Я спокоен и счастлив. Кроме того у меня есть хобби. В свободное время, а у меня его много, я занимаюсь любимым делом. Я отрезаю от своего бедра кусочек мяса, после чего даю ране затянуться. Таким образом, чтобы вокруг бедра образовывалась кольцевая выемка, словно ногу стянули верёвкой. Когда-нибудь я надеюсь добраться до голой кости. ОТ АВТОРА. Мировая литература- это очень много книжек. Бытует мнение, что, сколько книжек, столько и авторов. Но ведь это совсем не так! Иногда один автор пишет сразу много всяких книжек. А иногда наоборот ,много авторов пишут одно и тоже. Однако это не тайна для всякого человека, который мало-мальски знает жизнь. Тайна в том что тот, кто выдаёт себя за автора этой книги вовсе не автор, а так, не пойми кто. Настоящий автор - я, и мне хочется рассказать, отчего так получилось. Я даже не карлик, я совсем маленький человечек. Мне двадцать пять лет отроду, и росту во мне двадцать пять сантиметров. Принято считать что люди боятся чего-то очень большого, способного на серьёзные действия того, что может погубить их одним движением ,например, руки. Но попробуйте представить себе, что я ,такой ,какой есть, конопатый, улыбающийся коротышка прогуливаюсь по вашему паркету , и квакающим своим голоском задаю вам вопросец :"Как, дорогуша, тебе наши погоды?". Уверен, что если вы на самом деле способны представить себе это, то мурашки побегут у вас по спине от таких представлений. Поэтому-то все и убедили себя, что меня не бывает. А ведь я такой не один. Нас, конечно, не много, и мы редко встречаемся, потому что не любим друг друга, ведь страшненько это, маленькие смешные человечки, но мы это целый народ. Знаете такую вещь, как ложная беременность? Это когда девять месяцев жена ваша ходит брюхатая, а потом ,опаньки, и ничего. Так вот, на самом то деле вовсе и не ничего, просто у вас родился такой как я. И не пытайтесь нащупать его в складках белья. Бесполезно. Ведь вы же всё равно твёрдо знаете, что таких не бывает. Вам кажется что плохо и грустно жить, когда все думают, что тебя нет. Враньё! Всё равно никого из людей никто кроме себя самого не интересует. А когда тебя не желают замечать, то легко ходить куда хочешь, и брать всё что вздумается. Но ещё всем нам интересен противоположный пол. Педерастам не интересен да импотентам, но о них разговор особый. У меня тоже большая страсть к симпатичным пухлым самочкам. Однако разумеется я не люблю таких, как я, недочеловечиц. Я люблю настоящих, больших и здоровых женщин, и вы понимаете, что мне нет ничего проще до них добраться. Причём не стоит думать что вам с женщинами лучше , чем мне . Для вас ведь важно мнение женщины о вашей персоне, а для меня самка- прекрасная стихия , наподобие моря или чего-нибудь подобного. Оттого нет у меня той гадости, которую вы называете стыдом. Ведь вы не стыдитесь атмосферных осадков. Как я с ними управляюсь, имеются в виду женщины, тоже не тайна. Залезаю туда целиком и всё. От этого обоим нам хорошо. Если ваша девушка вдруг о чём-то глубоко задумалась, или ни с того не с сего покраснела, значит у неё внутри наслаждается такой как я. И ещё один секрет. Женщин можем научить испытывать оргазм только мы. Большие мужчины слишком грубо воздействуют на такой сложный аппарат, как вульва, и могут лишь испортить женскую чувственность. А когда кто-нибудь из нас поживёт с какой ни будь женщиной пару лет, то она и с большим мужчиной сможет получить удовольствие. Сейчас женщина, с которой я живу, вышла замуж, и мне пришло в голову что можно обнародовать свою писанину. Я подкладываю рассказы на стол к её большому и глупому мужу, и ему не остаётся ничего, кроме как решить что это он их написал. Однако вопрос авторства - это серьёзно. Потому- то и надо заявить о себе. Ведь я, а не он писатель, и я не желаю работать на дядю. Я хороший русский писатель, а он здоровый пень со слабыми проблесками сознания. Кстати я подозреваю, что вся мировая литература сделана такими как я. Ведь на что способны эти люди, которые не видят дальше своего носа.